Кэтрин выключила воду, завернулась в большое банное полотенце и поплелась в спальню. Она была так измучена, что сразу бросилась на кровать.

Хотела было сделать в дневнике новые записи, но передумала. В теперешнем ее состоянии вряд ли можно красиво мечтать, а иначе смысла не имеет. Она вернулась к мыслям о Нике и сегодняшнем вечере.

Кэтрин смирилась с мыслью о том, что любовь ей противопоказана, но согласиться с тем, что два страстно жаждущих друг друга человека не могут соединиться и получить удовольствие от хорошего секса, она не могла.

А собственно, кто в этом виноват? Прежде всего, сама… Да! Но ведь что-то ее остановило? Откинувшись на подушки, она задумалась.

Да, здорово… Сначала у меня и в мыслях ничего такого не было: бульон, милосердие, взрослые люди, а теперь недовольна. Секса, видите ли, не получилось с мужчиной, который мне интересен. Да, логика у меня что надо! Все, пора с этим завязывать, а то ко всем моим бедам прибавится еще и невроз, а там и до психушки Недалеко.

Кэтрин заставила себя встать и ногами начала искать тапочки, которые, видимо, забились под кровать. Одну она нащупала без труда, но вторая никак не находилась.

Она присела на корточки и приподняла плед. Вторая сразу нашлась. Она лежала рядом с серебристой туфелькой. А где другая? Кэтрин огляделась.

Где вторая туфля?

Сердце у нее тревожно забилось. Опять вернулось ощущение присутствия Ника.

Кэтрин сразу же подумала о дневнике. Она ринулась к комоду, выдвинула ящик с нижним бельем и достала свою тетрадь. Что-то не так в ее комнате сегодня, и белье лежит не в том порядке, какой она любит…

Кэтрин уже не сомневалась в верности своего первого впечатления. Она снова забралась на кровать и дрожащими руками начала листать дневник.

Не вполне понимая, что ищет, она продолжала скрупулезно перелистывать страницу за страницей. При этом она твердила одну и ту же фразу: «Туфля не могла сама по себе уйти, не могла…».