— За здоровье Дэниела Буна Таггарта — человека, у которого есть все!

Стоя посреди уютной гостиной своей квартиры, расположенной в пентхаусе одного из особняков Нью-Йорка, Бун поднял хрустальный бокал с шампанским, благодаря за тост свою невестку Мег и приветствуя своего брата Джеси, взглядом давая ему понять, что одобряет его вкус к хорошеньким женщинам. Бун не очень любил шампанское — он бы предпочел легкое пиво, но выбрал этот напиток исключительно из-за Мег, которая, как выяснилось, находилась на ранней стадии беременности и вообще пила только апельсиновый сок.

Зато Джеси, наоборот, опрокинул бокал с шампанским чересчур поспешно, будто хотел поскорее с ним разделаться, чтобы немедля перейти к более приятным вещам. Несмотря на хорошо сшитый темный костюм и белую рубашку, в Джеси сразу угадывался человек с Запада: об этом неопровержимо свидетельствовали его коричневый загар и тот прищур глаз, который характерен для людей, привыкших обозревать огромные открытые пространства.

Буну казалось, что сам он уже мало, чем похож на ковбоя. И отчасти он был прав: годы, проведенные им в Нью-Йорке, а затем в Лондоне, лишили его возможности сохранить в себе тот особый аромат, который был свойствен только его родным местам. Этим он частично расплатился за свой успех, думал Бун. Поворачивая в пальцах хрупкую ножку хрустального бокала, он улыбнулся своей невестке и мягко возразил:

— Никто не в силах иметь сразу все.

— Может, это и так, — согласилась Мег, — но ты чертовски близко от этой черты. — Она окинула взглядом комнату с превосходными картинами, отличной мебелью, над которой искусно потрудился мастер-краснодеревщик, и продолжила: — Богатый, молодой, красивый; владелец квартиры на Манхэттене и квартиры на Слоун-сквер; адвокат влиятельной международной юридической компании.

— И могу поспорить — отбивающийся от женщин палкой мужчина, — вмешался Джеси. — Даже смешно, что это, кажется, не приносит тебе счастья, малыш.