— Вы отвратительны, Трэвор! Только тупой и бесчувственный человек может упрекнуть меня в том, что я надела эти вещи, в которых я, как вы выразились, «валялась» без сознания! Если у меня нет денег, чтобы вызвать в больницу работников прачечной, которые за пять минут отстирают грязь, это еще не значит, что можно унижать меня! А теперь можете убираться ко всем чертям, я обойдусь и без вашей помощи, которая, не сомневаюсь, станет мне поперек горла!
Впервые за несколько лет Трэвор действительно почувствовал себя дураком. Амата сыпала оскорблениями, но он действительно заслужил их: как можно было обвинить ее в том, что в больнице не постирали одежду, что ей действительно нечего больше надеть! Так глупо, гадко оскорбить человека, недавно пережившего травму и потерявшего память! Кто дергал егоза язык? Любые шутки имеют предел, а он перешагнул его. Трэвору стало не по себе. Общение с этой девушкой, определенно, приведет его к срыву. Надо успокоиться самому, а потом попытаться привести в порядок чувства Аматы. Ведь недаром же он третий год примерно посещает психоаналитика!
Спокойным тихим голосом он обратился к продолжавшей кричать Амате:
— Да, я полный идиот, признаю. Я действительно вас обидел, но, клянусь, не хотел этого делать. Я далеко не всегда думаю, прежде чем сказать что-нибудь. Именно поэтому со мной тяжело общаться. Простите меня, Амата. Сейчас мы попробуем все исправить: поедем в магазин и купим вам одежду, благо, время, оставшееся до вылета, позволяет это сделать. Еще раз прошу, простите меня. Я бы проглотил свои слова в буквальном смысле, но, к сожалению, их уже не вернуть.