— Ты очень похудела, — строго заметила Бренда. — И слишком бледна. Что ты с собой делаешь?

— Просто работаю, — отшутилась Дебра. — А что касается моей худобы, некоторые женщины мечтают об этом.

— Можно быть стройной, но никак не тощей как скелет, — возразила крестная. — А ты, моя девочка, напоминаешь мумию или мощи какой-нибудь великомученицы. Тебе это совсем не идет.

— Спасибо за комплимент.

— Господи, какая ты ершистая сегодня! — удивленно воскликнула Бренда и, взглянув крестницу, нахмурилась. — Дебра, признавайся, что случилось?

Господи! Именно этого она и опасалась: если начнутся расспросы, ей придется несладко. Дебра закусила тубу.

— Ничего… Ты права, я, видимо, слишком много работаю. Извини меня за дерзость — не покажешь ли мне ваш новый дом?

С этими словами она взяла крестную под руку, вынуждая ее тем самым войти внутрь и провести экскурсию по только что отремонтированному зданию. Его реставрацию крестная считала одним из самых великих дел своей жизни.

— Твои извинения приняты, — сказала Бренда, примирительно похлопывая ее по руке. — Знаю, тебе нравилось старое здание, каким оно было прежде. Вы с Седриком очень похожи в этом: он тоже считал, что ничего не надо было перестраивать. Ох уж эти шотландцы, как вы не любите трат и перемен!

Дамы рассмеялись, отношения были восстановлены, и у Дебры камень с души свалился. Впредь ей надо будет вести себя осмотрительнее, ведь от крестной трудно утаить что-либо. И Бренда и Седрик относились к ней с родительской теплотой и заботой, и ей не хотелось портить им праздничное настроение.

— Глен и Тимоти уже приехали?

— Да, вчера вечером. — Она подняла глаза к потолку. — Я обожаю своих внуков, но этот кавардак…

— Что я слышу, мама? Ты уже устала от нас?