Ребята решили поспать после обеда. Мэтью их вполне понимал: отлично помнил, как в бытность свою студентом после сдачи сессии падал на кровать и спал сутками. Ничего, через неделю, даже раньше, они отоспятся, и тогда всем жить не даст их неуемная энергия. Мэтью улыбнулся: старческие какие-то мысли, давно ли сам был студентом!

Прихватив с собой ворох местных газет, купленных в магазинчике по дороге с пляжа, он вышел в сад. Между двумя старыми деревьями, названий которых Мэтью не знал, покачивался отличный гамак, который он и оккупировал. Тоже можно вздремнуть, но на открытом воздухе, а не в душной комнате. Как хорошо лежать с закрытыми глазами и думать, что сейчас Лондон поливает мелкий дождь — лето в Великобритании в этом году выдалось сырое. Серое низкое небо, влажный блеск асфальта, почти сумерки… А здесь хорошо. Жарко, но хорошо. Пчелы жужжат…

— Знаете, еще немного — и я начну считать, что у меня мания преследования, — раздался задумчивый голос.

Мэтью открыл глаза — рядом стояла Рита, прижимающая к груди книжки.

— Почему?

— Потому что сначала вы прилетели без предупреждения вместе с моей любимой дочерью, потом заняли мой любимый гамак…

— Простите. — Мэтью поспешно выбрался из гамака.

— Ничего. — Она пожала плечами.

— Я вам не нравлюсь. — Он решил наконец произнести это вслух.

— Конечно, не нравитесь, почему должно быть наоборот?

У Риты были красивые губы, и Мэтью было неприятно смотреть, как она сжимает их.

— Я не виноват, — напомнил он на всякий случай. — И я не один прилетел. Почему вы так не смотрите на Джастина, или Дила, или Кена?

— Я тоже. — Вопрос она проигнорировала. — Я тут виновата меньше всех.

— Хотите, я уеду? — спросил Мэтью в лоб. Рита, кажется, растерялась. Нет сомнений, именно этого она и хотела, но вот так запросто выгнать гостя дочери не могла.