Пристально вглядываясь в лицо Лиона, читавшего эти записи давно уже умершего человека, столь любимого и столь любившего Мэгги, ее мать, Джастина только качала головой в такт своим мыслям.
Неужели эти мысли принадлежат Ральфу? «Какой же грех смотреть на носителя духа Божьего, на женщину, только как на средство удовольствия! Всякая женщина для всякого мужчины прежде всего должна быть сестрой во Христе, всякий мужчина для женщины – братом во Христе. Закон Бога в том, чтобы любить Бога и ближнего своего, то есть всех людей без различия…»
Но ведь Ральф никогда не смотрел на Мэгги исключительно как на способ достижения удовольствия!
Он был любим и любил – и любовь эта принесла им и страдания, и столько сладостных минут…
Лион, бережно закрыв тетрадь, положил ее на прежнее место.
Джастина, не проронив за это время ни слова, наконец спросила:
– Откуда это у тебя?
– Что?
– Записки Ральфа…
– Мне передал их кардинал незадолго до смерти, – ответила он.
Она немного помолчала, после чего напомнила:
– Ты, кажется, говорил что-то об истинном браке? О его смысле?