Кажется, у него было какое-то предложение – какое же, интересно?

Не исключено, что сейчас за завтраком он продолжит вчерашнюю беседу…

Но что же там так сильно болит? Определить невозможно.

Как бы то ни было, а о мигрени надо попытаться забыть – хотя бы на время.

Как, впрочем, и о многом…

Она поворачивала голову вправо и влево, словно пытаясь таким образом отогнать боль, обмануть ее, и позвонки на худенькой шее явственно проступали под кожей.

Неожиданно взгляд ее застыл.

Любая женщина, едва увидев свое отражение и найдя его недурным, способна быстро забыть обо всем – даже о такой неприятности, как головная боль.

Что поделаешь – так уж устроена женщина, такой ее создал Господь!

Любая женщина, удостоверившись в своей неотразимости, способна забыть о неприятностях, любая…

А тем более – такая, как Джастина…

Она поднялась с кровати и окинула свое отражение в полный рост – и, видимо, осталась весьма довольна собой.

Подойдя поближе к зеркалу, Джастина едва заметно улыбнулась.

Нет, все-таки я еще не так стара – хотя и не молодая – что скрывать!

У меня очень красивая тонкая шея, и почти без морщин…

Да и покатые плечи, в свое время сводившие с ума мужчин, между прочим, тоже еще хороши…

Очень даже хороши…

«Впрочем, – нарочито-тяжело вздохнула она, – а что во всем в этом толку?»

Я ведь уже далеко не та Джастина, которой все восторгались…

Да, я знаю, что по-прежнему недурна собой, несмотря ни на что…

А кто, кроме Лиона, это оценит?

Впрочем, что значит – «кто, кроме Лиона»?

Разве этого недостаточно?

Одевшись, Джастина, очень недовольная собой и тем, что свое утро она начала с таких несуразных мыслей, пошла на кухню и принялась взбивать омлет…

Да, после тех трагических событий, повлекших за собой внезапную смерть Элен и Барбары, прошло больше двух лет.

И Джастина, и Лион долгое время были в шоке – в одночасье потерять двоих детей – такое не каждый выдержит.