Хэйдон откинул голову назад и наблюдал, как солнечные лучи танцуют по стеклянной крыше оранжереи. Затем он закрыл глаза и погрузился в невесомость. Он не чувствовал своего тела. Дотянувшись до столика, он взял стакан с соком, отпил глоток и хотел поставить стакан на место, но промахнулся и услышал, как стакан упал на пол. «Наверное, я слишком устал», - подумал он.

Да, устал, поэтому и накинулся на несчастных девчонок, выгружавших вещи. Зря. Эта рыженькая готова была его убить. Конечно, она вела себя не совсем прилично, но он тоже погорячился. Нрав у нее строптивый, но в ней что-то есть. Что-то, от чего у Хэйдона мурашки бежали по спине. Что-то в ней привлекло его, хотя он и не помнил, что именно. Нечто.

Пчелы жужжали. Солнце пригревало. Хэйдон спал.

Кэти разложила все свои кисточки и краски на столике на лужайке. Любая другая на ее месте, забыв про работу, растянулась бы в бикини на солнышке. Но у Кэти были свои причины избегать загара. У нее даже купальника не водилось.

Вместо этого она села на землю и принялась набрасывать натюрморт: лиловые гиацинты, белоснежный жасмин, золотые ирисы, разноцветные маргаритки, фиалки и сирень… Ее руки творили. Она забыла про родителей, про все неприятности и проблемы. На некогда девственно-чистом листе бумаги расцветали удивительные цветы. Кэти даже взгляд от бумаги оторвать боялась. Впервые за долгое время ее посетило вдохновение.

Наверное, это запах сирени так на нее подействовал. Одна из веток свисала за стену, отделявшую сад миссис Хардинг от владений миллионера. Ветка располагалась довольно высоко, но при желании до нее можно было дотянуться. Кэти задумалась на секунду. Она вспомнила, что миссис Хардинг поручила ей следить за садом, правда, о срезании веток умолчала, но Кэти решила проявить инициативу.

Сирень была большая и росла с обеих сторон стены.

- Эту ветку нужно срезать, - вслух сказала она.