— Будь моя воля, я бы его уже давно, того, зарезал бы, — с готовностью отозвался начальник лагеря. — За ним глаз да глаз… У, морда!.. — он коротко ткнул опытным кулаком пленника в лицо.

— Отставить! — бесцветно остановил его Мустафа. — Не надо их бить… Во всяком случае, без причин. Это же наша валюта… Его на допрос. Сам поговорю…

— Ясно.

Сопровождавшие их громилы-боевики привычно подхватили офицера под руки, поволокли в сторону. Мустафа двинулся дальше. Теперь он остановился уже перед гражданским.

— А это кто?

— Рабочий из Грозного. Приехал город, того, восстанавливать, свиноед… Когда его захватили и сюда привезли, сначала не хотел работать, но теперь ничего, трудится, после того, как с ним, того, самим поработали…

Человек смотрел тускло, безнадежно… Было ясно, как именно с ним «поработали». Сломали человека.

Мустафа перевел взгляд дальше вдоль шеренги.

— А откуда женщины?

— Вон те две, что постарше, приехали сюда, того, искать своих сыновей, они у них воевали против нас, ну так мы и оставили их у себя — пусть грехи сынов отрабатывают, гы-гы… Вон тех двух, следующих, с автобуса сняли, с документами у них что было, вроде, того, не то, или еще что-то вроде… Ну а вон та, последняя, медсестрой была у гяуров, мы ее на рынке захватили, она там что-то покупала… Ну, ее, и того, в фургон, кошмой накрыли и того…

— Так она что же, с войны тут у вас сидит? — все так же бесцветно спросил Мустафа, глядя на эту совсем еще молоденькую светловолосую девушку.

— Ну…

Какое-то время Мустафа стоял, молча глядя на жавшихся друг к другу женщин. Внешне они все пятеро были очень разными. Единственное, что их объединяло — это полнейшая покорность, читающаяся во взгляде. Они были готовы ко всему, к чему угодно… Сколько же раз каждая из них ублажала охранников или приезжих «инспекторов»! Особенно, судя по всему, доставалось как раз медсестре — как самой молоденькой среди них, самой симпатичной, да еще к тому же блондинке. Восточные мужчины вообще с пиететом относятся к светловолосым женщинам… Впрочем, и остальных тоже вряд ли оставляли без внимания… Кроме того, они же обстирывали всех боевиков, готовили еду, зашивали и штопали одежду… И такая же обстановка — во всех подобных лагерях!