— По крайней мере не потеряет сознания при виде крови. В отличие от вас, как вы сами признались.

— Но ведь это не главное для того, кто должен быть вашей рукой и ногой, не правда ли?

— Ну, конечно, — пробурчал он, жуя сандвич. — У вас на все готов ответ.

— Ответ слишком очевиден. Вероятно, я единственная молодая женщина в Колорадо, у которой нет ни малейшего желания стать миссис Николас Бонелли.

Он поперхнулся.

Рэйчел пошла в кухню и сделала ему бокал чая со льдом. Вернувшись в гостиную, она сказала:

— Это совсем не то, что мне от вас нужно. Мне нужна работа. Ваш дурной характер — мой заработок. Ваша мать платит мне невероятные деньги, чтобы удержать вас подальше от нее, пока вы не выздоровеете.

— Рэйчел Стюарт. — Его взгляд скользнул по гриве кудрявых рыжих волос, доходивших ей до плеч, розовой блузке, желтым брюкам и малиновым сандалиям. — Я бы вспомнил, если бы мы встречались, хотя ваше имя мне знакомо. Вы не были нашим клиентом?

— Если я ухватилась за эту работу, вряд ли у меня достаточно средств, чтобы пользоваться услугами фирмы «Эддисон и Бонелли», не так ли? — Ей не приходило в голову, что он может вспомнить ее фамилию. Ведь Дайана и миссис Бонелли не вспомнили…

Он прикончил сандвич, внимательно изучая ее.

— Где моя мать вас отыскала? В Кэнон-Сити?

— Вы имеете в виду — в тюрьме? Где я была надзирателем или заключенным? — Она с облегчением рассмеялась. Он не вспомнил, кто она такая. — Мои дети наверняка посчитали бы, что я надзиратель.

— Дети?

— Я учительница. В первом классе. Потому и получила эту работу. — Она не стала говорить, что Дайана пожаловалась ей: братец доводит ее до белого каления. И что она с радостью ухватилась за возможность работать здесь.

— Вы преподаете в той же школе, что и Дайана?

— Да. Ваша мать уверена, что тот, кто справляется с шестилетними детьми, сможет справиться и с вами.