— Прости меня, Лиз, — прошептала Джейн слабым голосом, — я понимаю, что отягощаю твою совесть, но унести этот секрет в могилу просто не могу. Я должна рассказать тебе об этом, мне надо тебе объяснить…

Лиз и не задала ни одного вопроса, совершенно ошеломленная тем, что услышала. Она всегда считала, что Роберт, будучи мужем Джейн, естественно, был и отцом Патриции… Теперь она узнала, что это не совсем так, а точнее совсем не так! Возник третий человек, мужчина, о котором она услышала в первый раз. Все произошло, рассказала Джейн, в тот странный вечер, когда какой-то таинственный импульс бросил ее в объятия совершенно незнакомого мужчины. Она призналась, что в тот миг не думала ни о себе, ни о Роберте. Но миг прошел, и все вернулось на круги свои. Разве не все в жизни в конечном счете обходится? Жертвенность почти никогда и никем не ценится. Она быстро становится обременительной.

Как сейчас Лиз жалела, что постеснялась задать уточняющие вопросы и просидела те отпущенные им обеим короткие минуты с открытым от удивления ртом. Она-то считала, что в жизни так не бывает, что это просто выдумки поэтов и писателей!

Сестра успела перед смертью еще поведать, что ее возлюбленный живет в Нэшвилле, и назвала его имя. Понадобилось почти полтора года, чтобы Лиз осмыслила услышанное. Эта информация хранилась где-то в тайниках памяти и всплыла нескоро. Имя и адрес, правда, были записаны на клочке бумаги, засунутом глубоко в ящик комода. Но руки не доходили до этого, слишком много проблем встало перед девушкой после смерти родителей Патриции.