— Это те самые, что ты так любила…

Потом выпрямилась и сделала шаг назад, чтобы проверить, все ли в порядке, и какое-то время так и стояла, освещенная золотыми лучами вечернего солнца. Случайный прохожий, увидев ее, непременно бы остановился.

У Пеппе была маленькая изящная фигурка и уверенная манера держаться. Природа подарила ей красоту, но наделила и другими качествами, которые трудно было оценить однозначно. Мать называла ее дерзкой девчонкой.

Мужчин она подразделяла в соответствии с их реакцией на нее. Более утонченные просто вздыхали. Те, которые попроще, могли пробормотать: «Вот это да!» Совершенно неотесанные выбирали между «Ну и подвалило же!» и каким-нибудь совсем нечленораздельным восклицанием. Пеппе пожимала плечами, улыбалась и спокойно продолжала свой путь, не обращая на мужчин внимания.

На первый взгляд, ее привлекательность легко было объяснить — тонкие, правильные черты лица, светлые вьющиеся волосы, которые сразу притягивали взгляд, даже сейчас, когда она собрала их в хвост в попытке придать своей внешности более строгий вид. Но было в ней и другое — насмешливый блеск глаз, не соблазняющий, а лишь дразнящий намек на то, что соблазнение может ожидать вас прямо за углом.

Пеппе присела на скамейку рядом с памятником, чувствуя себя в настроении немного поболтать.

— Ну что за день у меня сегодня был! Клиенты задергали, писанины навалило по самое горло, а кто виноват? — сказала она, глядя на фотографию Ди. — Ты виновата. Без тебя я бы никогда не стала юристом! Но ты поставила условие, что я получу наследство, только если освою эту профессию.

«Нет профессии — нет денег, — сказала Лилиан, мать Пеппе. — Бабушка специально сделала меня распорядителем ее наследства — ей хотелось быть уверенной, что ты будешь соблюдать условия завещания. Так что делай то, что сказала бабушка. И запомни: где бы она ни была, все равно тебя видит».