Как только Рид ушел, Дженни снова подняла взор на Хью.

Он заметил, что ее прекрасные глаза в обрамлении густых ресниц были золотисто-карего цвета, очень похожего на цвет грецких орехов. Ее волосы были скрыты под чепцом и вуалью, так что Хью не мог увидеть их цвет, зато ее нежные щеки порозовели.

На ней было зеленое шелковое платье с узким закрытым лифом, поверх которого она набросила бледно-золотистую накидку. Когда взор Хью пробежал по ее налитой груди, Дженни слегка заерзала. Его глаза поднялись, и он снова увидел милые ямочки на ее щеках.

Голос Данвити отвлек Хью:

— Я все хотел у вас спросить, Хью, видите ли вы хоть какой-то смысл в этом новом налоге, уплаты которого требует шериф Максвелл? Он пытается навязать его даже нам, живущим в Аннандейле, хотя ему отлично известно, что мы никогда не признавали его власть над нами.

— Поскольку Торнхилл находится под его юрисдикцией, я должен признать его власть, — сказал Хью. — Однако его требования постоянно растут. Я подозреваю, что Максвеллу нужны деньги для перестройки Серлеврока.

— Ну да, в этом можно не сомневаться. И теперь вместе с Арчи Дугласом, который строит себе новый замок, они того и гляди благополучно опустошат наши карманы…

Данвити продолжал говорить, но Хью почти не слушал его, лишь изредка рассеянно отвечал что-то невпопад. Да он и не мог давать советы Данвити. Максвелл или не Максвелл — Хью оставался верен Дугласу, ныне известному всем как Арчибальд Мрачный. В юго-западной Шотландии он сейчас был самым могущественным человеком.

Тем временем в пространстве возле возвышения высокий жонглер в длинном алом балахоне присоединился к остальным артистам. Он ловко жонглировал шестью мячами, и было видно, что этот человек — настоящий виртуоз своего дела. Как и у остальных жонглеров, у него было выбелено лицо, однако опущенные вниз уголки губ и нарисованные под глазами крупные капли слез делали его на вид старше других. Подумав, Дженни решила, что он не может быть братом Пег, потому что тот явно моложе.