— Боже, но ведь они через двадцать минут закрывают двери, — прошептала она Норе с разочарованной улыбкой.

— Но он ведь твердо пообещал тебе, что будет здесь? — спросила та, кивая попутно каким-то знакомым.

— Абсолютно твердо, — ответила Филиппа, но, помедлив, добавила: — Впрочем, не совсем…это не в его манере… Он просто поинтересовался, сможет ли он застать меня здесь в это время.

— Да, это трудно считать обещанием, — согласилась Нора.

— Спокойно, еще есть время, я не собираюсь падать духом из-за того, что он не присутствовал при моем появлении.

— Браво!

Едва Филиппа прибыла, как тут же была приглашена на паркет и вызывала всеобщее восхищение. Впрочем, она привыкла посмеиваться над теми, кто восхищался ею и следил за ее успехами. И в особенности это касалось миссис Херстон в ее пурпурно-сливовом тюрбане. А заодно и миссис Маркем в тошнотворно-желтых перьях.

— До чего же чудесно одета сегодня миссис Беннинг: этот глухой верх, эта юбка из шифона с кружевом…

Но на этом восторженная тирада миссис Херстон, сопровождавшаяся дикой жестикуляцией, оборвалась, поскольку она случайно выплеснула бокал оранжада на белоснежный парадный верх мистера Уорта, который случайно оказался поблизости.

Противная вещь этот оранжад.

Филиппа на мгновение ощутила жалость к нему, видя, как он, весь сжавшись, покидает бальный зал. Но затем она вспомнила, как некстати подхватил он Норину перчатку в парке, и решила, что бокал оранжада был послан ему в наказание. И тут же выкинула его из головы, вернувшись к своим обычным грезам, витавшим вокруг персоны маркиза. Все эти десять минут, проведенные в бальном зале, она постоянно украдкой обращала свой взор к парадным дверям, надеясь на его появление. И, наконец, ее пристальное наблюдение было вознаграждено. Едва мистер Уорт исчез за массивными дверями, как появился маркиз Бротон.