Какое-то движение на улице привлекло его внимание. Француз стал пристально вглядываться в окно. Пульс его участился, кровь прилила к вискам, мускулы напряглись, готовые к борьбе или бегству.

Он услышал клацанье конских копыт по булыжной мостовой и увидел высокого, крепкого на вид незнакомца, правящего экипажем. Лицо его скрывали широкие поля кожаной шляпы, а фигуру — грубый плащ. Француз сместился к углу, чтобы не попасть в его поле зрения.

Император выбросил белый флаг при Ватерлоо две недели назад, но многие его сторонники были на свободе, в бегах, и за ними шла охота. Бонапартисты были рассеяны, но могли еще объединиться. Они не сдались так легко, как их лидер. Человек у окна был загнан и одинок, его рука поглаживала длинный ствол пистолета с филигранной резьбой, висевшего у него на поясе и придававшего ему уверенности.

— Это не поможет тебе, — прозвучал сильный хриплый голос от двери.

Француз обернулся, его рука все еще скользила по ремню — он впервые увидел Сизого Ворона. Тот был одет в промасленные рыбацкие обноски, но его резной ствол — точная копия того, что висел на поясе у француза, — уже держал на прицеле его голову.

— Итак, птичка прилетела, — заговорил француз на превосходном английском. — Наконец-то.

— Прошу меня извинить, если я заставил вас ждать, — ответил англичанин на безупречном французском.

Француз опустился в удобное кожаное кресло и небрежно откинулся на спинку.

— Должен вам сказать, вы выглядите иначе, чем я ожидал, — отметил он.

Англичанин прищурился.

— А вы выглядите именно так, как я и ожидал.

— В самом деле?

— Да. Однако продолжим. У меня преимущество. Я увидел вас с расстояния. — Англичанин взвел курок, и сухой щелчок эхом повторился в номере. — Вы перерезали горло одному из моих друзей-соотечественников…