В «Олмаке» только недавно разрешили у себя вальсы — этот танец все еще казался скандальным из-за близкого контакта между партнерами. Но легкая музыка на три четверти такта становилась все более популярной, и запреты падали, как замки во время осады.
Бротон положил свою руку на талию Филиппы, а затем, для поддержки, провел ею по спине, в его глазах появилось выражение глубокого изумления — на ее спине не было корсета…
Спереди и с боков ее платье казалось безупречно респектабельным. Однако декольте на спине спускалось до талии, и пальцы Бротона без перчаток скользили по теплой выемке у позвоночника.
Филиппа уставилась с невинным видом в мгновенно потемневшие синие глаза Бротона, теперь совершенно точно зная, за что она переплачивает своей портнихе. Эту снимающуюся панель мадам Ле Труа раскроила гениально.
Заиграла музыка, закружив пары черно-белыми спиралями по залу. И лучшей из них были Филиппа и Бротон. Они отлично смотрелись рядом, соревнуясь золотом волос и сиянием синих глаз. Своей красотой они затмевали звезды. В зале стоял шум, и Филиппа с трудом различала слова Бротона.
— Я счастлив, что вы все-таки приняли мой вызов, — начал он.
— Вызов? — невинно отозвалась она.
— Да, явиться на вечер в «Олмак». — Он улыбнулся язвительно. — Ходят слухи, что вы пренебрегаете ими… Я, впрочем, тоже.
Филиппа улыбнулась, мило вспыхнув, и пожала плечами. Рука Бротона чуть крепче обхватила ее спину.
— Я нахожу «Олмак» чопорным, вы согласны? — продолжал он.
— В чем-то, вероятно, да, — отвечала Филиппа.
— Однако вас это не устраивает, не так ли?
— Почему вы так решили?
Наклонившись, он с нежностью прошептал ей в самое ухо:
— Потому что вы не носите корсета.
У Филиппы перехватило дыхание, она почувствовала, как его пальцы слегка ослабли, а потом снова вжались в ее кожу. Воздух вокруг них, казалось, потрескивал от электрических разрядов. Филиппа чувствовала себя спокойно — обычная игра в кошки-мышки. Но когда в ней участвовал сам Бротон, игра становилась особенно возбуждающей. Повинуясь внезапному импульсу, она решила пойти дальше.