Она сняла салфетку с подноса, на котором лежали всевозможные пирожные, марципановые сладости и целая груда конфет… При этом зрелище у мальчугана захватило дух.

— Спокойно, Реджи, ты должен подумать, на что соглашаешься. Если твоя мама что-то узнает, тебе не сносить головы.

— Нет, это тебе она оторвет голову, — хмыкнул Реджи, тщетно пытаясь ухватить абрикосовое пирожное.

— Никому не достать моей головы, Реджи. А тебя я еще заставлю помучиться: у тебя будут течь слюнки, пока мы не договоримся окончательно.

— О, миссис Беннинг, вы такая решительная и непреклонная — настоящая леди-искусительница! Но уже поздно, родители сказали мне, чтобы я шел спать, а не болтался в зале между взрослыми.

— Ты можешь уйти с этим подносом, но у меня есть два требования.

Реджи кивнул в знак согласия, не утруждая себя словами, поскольку его рот был забит теми сладостями, что ему удалось ухватить.

— Первое: никому не говорить о том, что ты показал мне, где находится библиотека.

— Я и не подумаю говорить, мне вообще не положено знать, где она находится, — ответил Реджи, несколько освободив свой рот. — Это комната папы, только взрослым позволено туда входить…

— И второе: ты не должен спускаться вниз, в зал.

— Но как же?.. Ты ведь сказала, чтобы я наблюдал за вечером…

— Да, — отвечала Филиппа, поглаживая его по щеке, — но ты будешь делать это с балкона на третьем этаже. С него весь бальный зал как на ладони. И там тебя не увидят и не прогонят спать.

— Откуда тебе известно про балкон на третьем этаже?

— О, это было не очень сложно… — усмехнулась она. — Я просто задрала повыше голову, когда находилась в зале. Только и всего.

— А, да! — вздохнул Реджи с набитым ртом.

Этот десятилетний пожиратель сладостей будет не слишком ловок на военном плацу, но голова у него все же соображает, решила Филиппа и продолжила: