— С тобой все в порядке? Этот сумасшедший пинал тебя, словно куль с опилками… — суетилась Мэгги, помогая Джонни подняться.

Он ощупал свою скулу, по чистой удаче она оказалась не сломана, однако ему пришлось выплюнуть пару зубов.

— Что такое ты сказал ему? — поинтересовалась Мэгги.

— Всего лишь пожелал приятного вечера.

— Славно он тебя отблагодарил, — фыркнула Мэгги.

— Ясно, что он с приветом, сказал что-то о голубях… Мэгги, тебе уже приходилось выслеживать кого-нибудь? Я бы хотел узнать побольше об этом типе.

— Ладно, Джонни, я все сделаю как надо. Нет такого человечка, который бы мог отвязаться от меня. — Мэгги испарилась, оставив Джонни, сидящим на земле.

Спустя пятнадцать минут Джонни снова восседал на своем стуле перед входом в «Петуха и курицу», но имея уже на пару зубов меньше и с расплывающимися синяками на лице. Вскоре и Мэгги выпорхнула из сумерек.

— Я вела его до верхней улицы! — выпалила она. — Но на стоянке он вскочил в двуколку, а за ней мне было уже не угнаться.

— В какую сторону он отправился?

— В Уэст-Энд.

— Уже кое-что.

— Ну, есть и еще одна вещь… — Мэгги выудила из кармана сложенную четвертушку бумаги и помахала перед лицом Джонни. — Ах-ах! Вот она…

Пришлось вознаградить ее монетой. Только тогда она рассталась с запиской.

— И что же там? — поинтересовалась она.

Джонни был неважным чтецом, а Мэгги и вовсе не знала грамоты. Пытаясь удовлетворить ее любознательность, он внимательно изучал странные крючки, выполненные изысканным почерком.

— Это… это… я не знаю, — объявил Джонни. Но, вспомнив свою службу в Семнадцатом полку, он подумал: это похоже на шифровку. А, кроме того, он теперь на всю жизнь запомнил этого француза, умеющего наносить очень грамотные удары даже под мухой. — Оторвавшись от записки, он взглянул на Мэгги. — Но зато я знаю того, кто знает, как распутать это…