На новехонькой, молочного цвета «Волге», приобретенной на торговой автобазе, директор мясокомбината Арутюнов выехал в торжественно-приподнятом и лирическом настроении. Еще бы! Заполучить такую тачку! Не так-то просто это было, да еще по госцене. Теперь придется почти целый год «кнокать» мясом этого завбазы, будь он трижды проклят, стрекозел поганый! Почти все машины налево продает. «Вот так и живем, — подумал Арутюнов, — ты — мне, я — тебе, закон жизни. Зато с таким „кадиллаком“ все девки мои будут», — ликовал в душе Арутюнов.

Только он успел подумать об этом, как на шоссейной дороге возникли две миловидные девушки, приветливо махавшие ему руками и очаровательно улыбавшиеся.

— Ну вот, — пробормотал Арутюнов, — на ловца и зверь бежит.

У обеих были смазливые, веселые мордашки, а одинаковые по расцветке ситцевые платьица в горошек обтягивали стройные фигурки.

— Девочки, вы не сестренки случайно? — спросил он игриво, при этом слишком резко, но с шиком затормозив «Волжанку», отчего эффектно взвизгнули тормоза.

— Да, да, — пропели они.

— Куда вам, сестренки? — Арутюнов предвкушал легкое и приятное знакомство.

— Нам до города надо. Подбросьте, а? Мы нам очень благодарны будем, — многообещающе заулыбались девчата.

— Значит, вы сестренки? А мне нужны бабенки, — скаламбурил он и самодовольно рассмеялся своей плоской шутке.

— Да вы поэт, — кокетливо улыбнулась блон-диночка.

Арутюнов был польщен похвалой, ибо мнил себя поэтом, не желая замечать, что стихи его — сплошное рифмоплетство.