Блейр лежала на затейливо украшенной, покрытой балдахином кровати из орехового дерева, облокотившись на спинку и подогнув под себя ногу. Из ее комнаты бело-голубых тонов на третьем этаже открывался изумительный вид на пик Айерс, возвышающийся к западу от города. Раньше у нее была комната на втором этаже вместе со всей семьей, но после того, как в двенадцать лет она уехала из Чандлера, Опал забеременела, и мистер Гейтс переделал ее комнату в ванную и детскую. Опал потеряла ребенка, и комнатка теперь не использовалась, но так и стояла, заполненная куклами и игрушечными солдатиками, купленными мистером Гейтсом.

— Я действительно не понимаю, почему мы должны ехать с Лиандером, — сказала Блейр, выпрямившись. — Я столько лет тебя не видела и хочу теперь больше времени проводить с тобой.

Хьюстон улыбнулась своей сестре:

— Лиандер попросил нас сопровождать его, а не наоборот. Иногда мне кажется, что он тебе не нравится. Но я не представляю себе, как такое возможно. Он добрый, заботливый, у него есть вес в обществе, и он…

— И он всецело владеет тобой! — взорвалась Блейр, вскакивая с постели. Такая вспышка испугала Хьюстон. — Разве ты не понимаешь, я работала с такими женщинами, как ты, с женщинами, которые были настолько несчастны, что снова и снова пытались покончить жизнь самоубийством?

— Самоубийством? Блейр, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я совершенно не собираюсь убивать себя.

Хьюстон инстинктивно сжалась под напором сестры.

— Хьюстон, — сказала Блейр спокойно, — мне жаль, что ты не замечаешь, насколько ты изменилась. Раньше ты смеялась, а теперь ты такая сдержанная. Я понимаю, тебе пришлось приноравливаться к Гейтсу, но почему ты решила выйти замуж за человека, во всем на него похожего?

Хьюстон стояла, положив руку на туалетный столик из орехового дерева, и лениво поигрывала серебряной щеткой для волос.