- Фентон! - вскричала Блейр. - Этот негодяй, который на многое смотрит сквозь пальцы, чтобы использовать личную жизнь других людей в своих интересах.

Фентону принадлежала большая часть угольных шахт в окрестностях Чандлера, а своих рабочих он держал в поселках под охраной, как в тюрьме.

- Думаю, нельзя обвинять только Фентона, - сказал Ли. - Существуют акционеры, и он должен выполнять условия контрактов. В этом участвуют и другие.

Блейр не поверила своим ушам. В эту минуту их экипаж остановился, чтобы пропустить конку, и она, взглянув на сестру, порадовалась, что та это услышала. Лиандер защищает угольных баронов, а Блейр знала, как глубоко Хьюстон сочувствует шахтерам.

- Ты никогда не работал на угольной шахте, - сказала Блейр. - Ты и представления не имеешь о том, что такое ежедневная работа за средства к существованию.

- А ты, по-видимому, знаешь.

- Во всяком случае, больше, чем ты, - бросила она. - Ты изучал медицину в Гарварде. Женщин туда не принимают.

- Ты опять за свое, - устало произнес Лиандер. - Скажи мне, ты возлагаешь вину на всех докторов-мужчин или выделила только меня?

- Ты единственный, кто женится на моей сестре. Он повернулся к ней, подняв в изумлении брови:

- А мне и в голову не приходило, что ты ревнуешь. Приободрись, Блейр, ты обязательно найдешь себе мужа.

Блейр незаметно сжала кулачки, уставилась вперед и попыталась припомнить, зачем она вступила в разговор с мужчиной, у которого настолько преувеличено чувство собственной значимости. Она надеялась, что Хьюстон оценит то, что она делает ради нее!

Блейр сделала глубокий вдох:

- А что ты думаешь о женщинах как о врачах?

- Мне нравятся женщины.

- Ага! Женщины нравятся тебе, пока они на кухне, а не в твоей больнице.

- Это твои слова, а не мои.

- Ты сказал, что я не "настоящий" врач и не могу делать с тобой обходы.

- Я сказал, что, по моему мнению. Больничный совет не согласится на это. Получи его разрешение, и я покажу тебе все, что захочешь.