– Что касается ведения хозяйства, я надеюсь па твои советы и помощь, раз уж я такая бесталанная, – лукаво добавила Джун.

– Я вовсе так не думаю, ты просто недостаточно усидчива. Но я научу тебя, что говорить слугам и как наладить отношения с экономкой, и дальше все потечет по раз и навсегда заведенному порядку, а тебе останется только время от времени проверять работу и распекать слуг за нерадивость. К тому же Гарольд на удивление серьезно относится к делам имения, и проблем не возникнет. А на мой совет ты всегда можешь рассчитывать.

Мать и дочь расцеловались, и, довольная оборотом, который принял разговор, миссис Олдберри направилась к Энн, чтобы сообщить радостную новость, а Джун осталась сидеть на скамеечке, прикрыв глаза от солнца, и предаваться мечтаниям о новой жизни, которая уже ждет ее.

Энн наводила порядок в папке с нотами. В последнее время они не заказывали ничего нового, и Джун, любившая музицировать, перетрясла все ноты в поисках произведения, которое еще не успело надоесть из-за частого исполнения.

Увидев мать в радостном расположении духа, Энн отвлеклась от своего занятия, ожидая услышать что-то новое – давно уже миссис Олдберри не выглядела такой сияющей.

– Моя дорогая, я пришла сообщить тебе восхитительную новость – наша Джун выходит замуж!

– Это действительно чудесно, но за кого? – Энн не могла и представить, чтобы мать была так рада предложению кого-либо из соседей, против сближения с которыми она всю жизнь настаивала.

– За мистера Гарольда Лестера, разумеется! Кто еще мог бы сделать ей предложение, не Родрик Рэнсом же или Стивен Фаутон, уж их-то я не была бы счастлива видеть в зятьях!

– Да, разумеется, кто еще… – пробормотала Энн, неловким движением руки столкнув папку на пол, так что все ее труды разлетелись по комнате.

Миссис Олдберри приподняла брови:

– Ты, по-моему, не очень-то рада за сестру. Разве мы не надеялись породниться с Лестерами все эти месяцы?