- И в конце концов сложила голову на плахе. Сэр Томас, покряхтывая, опустился на стул. У Ориел его солидный возраст вызывал чувство восхищения и преклонения: старик так много повидал и испытал за свои шестьдесят с лишним лет. Худой, как жердь, он ходил прямой, негнущейся походкой, его кожа была почти прозрачной, руки подрагивали, но он мог, приложив гусиное перо к бумаге, писать четким, каллиграфическим почерком. В детстве он учил ее греческому и латинскому и утешал, когда она получала от тетки Ливии подзатыльники за свой острый язычок, или же когда тетка Фейт делала предметом насмешек ее непокорные темно-рыжие кудри.

- Бог даст, дедушка, мне повезет больше, чем королеве Анне.

С нижнего этажа раздался голос Ливии, извергающей проклятия.

Сэр Томас взглянул на Ориел.

- Эта брань не для твоих ушей.

- Она хочет, чтобы я носила юбку с фижмами и корсет. - Сморщив носик, Ориел взглянула на свое незатейливое, но зато удобное шерстяное платье. - И еще хочет, чтобы я надела шелковое платье. Вот я и попросила Нелл сказать ей, что я отправилась на прогулку верхом. Думаю, сегодня должен приехать еще один кандидат в женихи. Дедушка, мне до смерти надоели все эти смотрины.

Сэр Томас нагнулся и поднял с пола свой дневник-толстую тетрадь в кожаной обложке, украшенной золотистыми дубовыми листьями.

- Будь терпеливой. Некоторые девушки расцветают позже других. Ты еще дождешься своего часа. Ориел опустила глаза.

- Дедушка... - Она собралась с духом. - Ты же знаешь, мне уже двадцать лет, и никто еще не пытался поцеловать меня. Наверное, я не такая, как все.

Томас сделал знак внучке подойти ближе и нежно похлопал ее по руке.

- Это, наверное, ужасно: видеть, что молодые люди не проявляют к тебе внимания.

Ориел молча кивнула.

- На мой взгляд, ты очаровательна.

- Ты на самом деле так думаешь?