— Замерзла?

Голос у него был очень низкий.

— Н-нет… Мне тепло. Благодарю вас, сэр.

— Дорога предстоит долгая. Ты уверена, что тебе не стоит набросить на плечи шаль?

С этими словами он потянулся к груде плащей и шалей, что лежали на маленьком сиденье напротив. Пальцы у него были толстые и покрытые волосами. Она поспешно воскликнула:

— Нет… нет! Спасибо, мне ничего не нужно!

Он снова откинулся на сиденье, слегка повернувшись к ней.

— Можешь успокоиться, — сказал он. — Больше нет причин тревожиться.

— Утром отец прочтет письмо, которое я ему оставила. Он будет огорчен, глубоко огорчен.

— Он будет счастлив узнать, что его сын в безопасности.

— Да, если это действительно так. Вы уверены, что сможете его спасти?

— Я дал тебе слово.

— Но раз Ричарда уже схватили, хватит ли вашего… влияния, чтобы его освободить?

— Уверяю тебя, что Христиан Дрисдейл весьма влиятелен, — отвечал он довольно сухо. — О моей дружбе с лордом-протектором хорошо известно. Мои приказы никогда не подвергаются сомнениям. Думаю, мне будет нетрудно добиться помилования молодого роялиста, который виновен не столько в предательстве, сколько в глупости.

Пантея вскинула голову.

— Разве глупо сохранять верность законному королю?

Христиан Дрисдейл презрительно хмыкнул.

— Такие высказывания попахивают изменой. Теперь, когда ты стала моей женой, я попрошу тебя выбирать выражения.

— Да будь я хоть двадцать раз вашей женой, я не забуду, что наш законный король — Карл Стюарт, а на троне его убитого отца сидит узурпатор.

Она, казалось, забыла весь свой страх, даже дыхание у нее участилось. Карета повернула, и лунный свет упал прямо на ее лицо: огромные глаза, изящный чуть вздернутый носик, мягкие волны кудрей, обрамляющие белый лоб…