С этими словами он протянул руки, и его прикосновение заставило Тею вскрикнуть — то ли от страха, то ли от отчаяния. И тут из-под бархатной муфты с собольим мехом раздалось тихое рычание. Христиан поспешно убрал руку и тихо выругался.
— Боже! Что это у тебя там? — спросил он.
— Это Бобо… мой песик, — пролепетала Тея.
— Эта дрянь меня укусила! — возмутился Христиан Дрисдейл. — Я не знал, что ты взяла его с собой.
— Он всегда со мной, — ответила Тея.
— В моем доме его не будет! Я не люблю животных, тем более кусачих.
— Извините, если Бобо сделал вам больно. Он защищал меня, потому что я вскрикнула.
— Спусти его на пол, — приказал Дрисдейл.
— Но ему и здесь удобно, — возразила она, ласково поглаживая песика, который продолжал тихо рычать.
— Ты слышала мой приказ? — прорычал Христиан.
— А почему я должна подчиниться? Песик мой. Я люблю его, и он может сидеть у меня на коленях, как всегда.
С каждым словом, которое произносил этот человек, ей становилось все труднее сдерживать свою ненависть. И похоже, ее тон впервые задел его.
— Ты будешь делать то, что я приказываю? — крикнул он. — Спусти собаку на пол!
Карета поднималась в гору, лошади тянули свой тяжелый груз ровно, не спеша. Пантея сидела прямо и совершенно неподвижно. Атмосфера становилась все более напряженной. Приподняв Бобо, она прижалась щекой к его головке. Казалось, эта невинная ласка окончательно вывела из себя сидевшего рядом с ней человека. Не то с ругательством, не то со злобным рыком он вырвал песика из рук девушки.
Послышалось рычание, и Дрисдейл поморщился: острые зубки собачки снова впились ему в палец. А потом последовал глухой удар палки, и маленькое бесчувственное тельце упало на дно кареты.
— Вы его убили! Убили! — вскрикнула Тея с ужасом и болью.
Она бросилась бы на пол, если бы Христиан не удержал ее.
— Вы убили его, чудовище! — снова крикнула она и тут заметила, что лицо Христиана оказалось совсем близко от ее лица, что его рука сжимает ее руку, как тисками, а на другой руке Дрисдейла в лунном свете виднеются капельки крови. И эта рука тянется вверх, чтобы взять ее за подбородок и заставить поднять голову. — Вы убили его! — простонала она, но едва успела договорить, как смысл этих слов поблек, сменившись настоящим ужасом.