Прежде чем Эрик успел дать учтивый ответ, король заявил:

– Ты должна переодеться.

Розамунда резко обернулась;

– Переодеться?

– Да. Ты не выйдешь замуж в подобном виде.

– Свадьба состоится сейчас?

Ошеломление – так можно было охарактеризовать ее состояние, и Эрик даже посочувствовал ей. Он и сам был ошеломлен не меньше.

– Как только переоденешься. Я должен вернуться в Шенон.

–Но…

– Позаботьтесь, чтобы она была одета подобающим образом, – приказал король сестре Юстасии, потом схватил Аделу за руку и потащил ее за собой из конюшни. – Мне нужно поговорить с аббатисой.

Розамунда смотрела на них с открытым ртом и, лишь когда сестра Юстасия потянула ее за руку, произнесла:

– Меня выдают замуж.

– Да. – Юстасия ветревоженно взглянула на девушку, когда они вышли из конюшни. Та была необычно бледна.

– Я думала, что стану монахиней, как ты.

– Все будет хорошо, – успокаивала Юстасия, ведя девушку по коридору монастыря.

Король и Адела уже скрылись из вида.

– Да, – согласилась Розамунда, слегка расправив плечи. – Все будет хорошо. – Но ее плечи вновь поникли, И она растерянно прошептала: – Ведь я должна была стать монахиней.

– Похоже, тебе не было суждено принять постриг,

– Да нет же, – возразила Розамунда. – Моя мать желала этого. Она сказала об этом аббатисе. Я была рождена чтобы стать монахиней.

– Похоже, что нет, – мягко поправила ее Юстасия.

– Но что, если Господь желает, чтобы я постриглась в монахини? Что, если он прогневается, если я не приму постриг?

– Скорее всего у Господа свои планы для тебя, Розамунда. Иначе бы он помешал твоему отцу прибыть сюда. Разве нет?

Нахмурившись, Розамунда задумалась. Сестра Юстасия продолжила:

– Сдается мне, сам Господь привел твоего отца сюда, чтобы помешать обряду пострига. Если бы твой отец опоздал хотя бы на день, ты бы стала монахиней.