Леди Мальвина лишь бегло посмотрела на смуглую, стройную молодую женщину в слишком легком дорожном плаще и довольно поношенной шляпке, мельком взглянула на стоявшего рядом с ней высокого мужчину. Зато она не спускала глаз с маленького мальчика, черноволосого, бледного и притихшего, который судорожно сжимал руку своей матери и смотрел на леди Мальвину усталыми глазами. Перед ней был снова ее ребенок. Никаких сомнений. Словно по волшебству время побежало вспять, и она вновь сделалась молодой и беспечной, как прежде, и матерью капризного, резвого, трудного, но очаровательного мальчика.

— О моя прелесть! Иди ко мне! — воскликнула леди Мальвина, протягивая руки.

Ребенок в испуге отшатнулся. Старуха не представляла себе, какое впечатление производила, скатившись по лестнице в своем широком темно-лиловом халате и кружевном чепце, косо сидящем на замысловатой башне из жестких седых волос. Ее выпуклые бледно-голубые глаза, тонкий высокомерный нос и широкий рот, который, растянутый в радушной улыбке, казалось, был битком набит крупными пожелтевшими зубами, не подействовали успокаивающе на нервного ребенка.

— Его зовут Тайтус, — проговорил высокий мужчина. — Разве вам нечего сказать мне, мама?

— Тайтус! — воскликнула леди Мальвина радостно. — Вы назвали его в честь дедушки?

Мальчик коротко, с недовольным видом взглянул на свою мать и как будто собрался что-то сказать, но молодая женщина быстро притянула его к себе, и он спрятал лицо в складках ее юбки.

— Так решил его назвать мой муж, мадам, — ответила она с напускной важностью. — Мне, признаюсь, это имя показалось несколько необычным для нашего ребенка. Но муж беспрестанно расхваливал все английское.

— Мама, — вмешался высокий темноволосый мужчина, — это моя жена Амалия. Или мне следовало сказать… — он на мгновение замолчал, будто прощупывая общую атмосферу, а потом закончил: — новая леди Маллоу.