— Ах да. Ловридж… Слышал это имя.

Затем оба замолчали. Через несколько минут на глазах у Себастьяна его жену увели и посадили в дорожный экипаж герцогини Веллингтон.

Какая ирония судьбы… Три года назад Элинор провожала его в дорогу, стоя на том же самом месте, где он сейчас. Тогда его причины для отъезда казались неубедительными. А теперь они с женой словно поменялись ролями. Ей мало было известно о его работе. Только то, что за пять лет до этого по личной просьбе герцога Веллингтона по окончании военной кампании на Пиренейском полуострове Себастьяна отправили в отставку.

Жена, а также прислуга в доме считали, что он служил в каком-то секретном подразделении.

А Себастьян не счел нужным разуверять их в этом, выводя из столь лестного для него заблуждения.

На самом деле суровая реальность была такова: после того как в Испании Себастьяна ранили, к его физическим страданиям прибавились моральные, потому что он удостоился сомнительной чести готовить тайные заговоры повстанцев в стратегически важных французских портах. Пока доблестные солдаты его полка, как настоящие герои, проливали кровь под Ватерлоо, Себастьян, командированный в таверны Гавра или Онфлера с тайной миссией, занимался перехватом записок, которыми обменивались барменши и похотливые посетители и которые очень редко имели хоть какую-то важность.

Начальство Себастьяна решило, что таким образом делает доброе дело, прибегая к святой лжи. Ведь он больше не годился для боевых операций. Возможно, винтовку еще поднимет и даже выстрелит из нее пару раз. Однако не было никаких гарантий, что он выздоровел настолько, что сможет четко разобраться, в кого стрелять, и не будет по ошибке палить в своих. На передовой такое не прощается, и вообще на офицере лежит слишком большая ответственность. Однако он может быть полезен отечеству на другом поприще. Он может сделать то, что от него требуется, а потом незаметно исчезнуть.