Касаясь Элинор во время танца, Себастьян думал о том, какая у нее нежная кожа, какое теплое, соблазнительное тело. Среди мерзостей и жестокостей войны мысль о том, что его ждет прелестная жена, придавала Себастьяну сил и согревала душу. Как часто он мечтал о том, как в один прекрасный день вернется к Элинор! Может быть, рассказать ей об этом?

— Я внимательно тебя слушаю, дорогая, — мрачно усмехаясь, сказал он. — Не волнуйся. Все это цветочки по сравнению с тем, что довелось повидать мне.

— Может быть, расскажешь мне что-нибудь об этом?

— Нет, — твердым тоном заявил Себастьян. Он не собирался посвящать жену в нелицеприятные подробности своей прошлой жизни. Если Элинор когда-либо узнает о том, какие постыдные задания ему приходилось выполнять подолгу службы, она, скорее всего, тут же бросит его.

— Но почему ты не хочешь, ни во что меня посвящать? — недоумевала Элинор.

— Мне кажется, немного загадочности усиливает притягательность мужчины, — уклончиво ответил Себастьян, отдавая себе отчет в том, как нелепо звучит в его устах эта отговорка, которая, уж конечно, не делает ему чести.

Лицо Элинор оставалось спокойным и непроницаемым. И только легкая улыбка тронула ее губы. Улыбка Элинор была самой очаровательной из всех, которые он когда-либо видел. Если не принимать в расчет того, что она разрывала Себастьяну сердце.

— Ну что ж, пожалуй, ты прав, — согласилась она. — Однако все хорошо в меру. А вы, о мой призрачный рыцарь, сплошная тайна. Вы опять и опять от меня ускользаете.

— Я решил положить этому конец, — заметил Себастьян. — И не собираюсь снова превращаться в вечно отсутствующего супруга.

— Вы уверены, что точно хотите быть мне хорошим мужем, а не надменным стражем?

— По-моему, тебе нужно и то и другое. — Говоря так, Себастьян не шутил. Элинор даже представить не могла, насколько он полон решимости снова завоевать супругу.