Хатфилд-хаус,

Монахини более не опасались за свою жизнь, как при старом короле Гарри,

Это была молодая женщина в шелковом платье и едва державшемся на макушке черном чепце с вуалью, из-под которого ниспадали золотисто-рыжие волосы. Монахиня проковыляла по проходу к алтарю, опустилась на колени и положила руки с зажатым в них крестом на алтарную ограду. Рыжеволосая женщина даже не повернулась в ее сторону, продолжая смотреть прямо перед собой. Монахиня склонила голову в молитве, и в часовне зазвучали латинские слова. Неожиданно старуха чихнула и выронила свой крест. Мгновенно умолкнув, она вытянула перед собой трясущуюся руку, словно пытаясь его отыскать.

С быстротой молнии молодая женщина опустила на дрожащую руку монахини свою. Белые тонкие пальцы ухватились за митенку и сорвали ее. Освобожденная от своего покрова рука монахини застыла под пальцами молодой женщины. Намного крупнее той, что держала ее сейчас, она была гладкой и смуглой, и на среднем пальце сверкало золотое кольцо с печаткой.

Монахиня вновь чихнула, и молодая женщина тихо рассмеялась.

— Поделом вам, лорд Монфор. Господь, очевидно, решил наказать вас за этот маскарад, послав лихорадку.

Мужчина выпрямился. Скрюченное плечо распрямилось, и весь он как будто мгновенно вырос и стал больше. Кристиан де Риверс, лорд Монфор, сын графа Вастерна, потер свой нос и посмотрел искоса из-под ниспадавшего ему на лицо черного покрывала на женщину.

— Ваше высочество, — он слегка поклонился и тут же снова чихнул. — Эта ряса вся пропахла мышами.

Принцесса Елизавета окинула его насмешливым взглядом и повернулась к алтарю.

— Какие вести вы принесли мне о моей сестре?

— Королева время от времени сходит с ума и постоянно умирает.

Принцесса шумно вздохнула, но с губ ее не слетело ни слова.