Спустя некоторое время показалась развилка с древним каменным указателем, высеченная надпись на котором настолько стерлась, что разобрать ее не было никакой возможности. Кристиан соскользнул с мула и, делая вид, что рассматривает копыта животного, быстро огляделся. В пыли неподалеку рылась белка. Она была, похоже, единственным живым существом на этой дороге, которая более походила на грязную тропу. По обе стороны от дороги тянулись узкие полосы обработанной земли, а видневшаяся поодаль бледно-зеленая лента молодой поросли отмечала начало леса.

Кристиан выпрямился и, взяв в руки поводья, повел своего мула через поле к деревьям. Он шел через лес, углубляясь все дальше и дальше, пока не увидел старый полузасохший дуб. Здесь он остановился, привязал мула к суку и, чихнув, стащил монашеский головной убор, под которым оказалась пышная грива темно-каштановых волос. Вслед за этим он сбросил покрывало и, начав развязывать веревку на поясе, крикнул, не поднимая головы:

— А ну-ка вылезайте, мои ангелочки. Люцифер соскучился по компании.

В тот же миг у валунов, казалось, выросли головы, а деревья выпустили из стволов конечности. С древнего дуба, мелькнув в воздухе, свалилось худое длинное тело. Это был некто Иниго-Ловкач, вор-карманник и разбойник с большой дороги. Упав на землю, он прокатился под брюхом мула, вскочил на ноги и склонился в поклоне перед Кристианом. Узкоплечий, с худыми, как жерди, ногами, он своими быстрыми движениями напоминал испуганную ласку.

— Милорд?

Кристиан продолжал раздеваться, не обращая внимания на Иниго. Что-то здесь было не так, он чувствовал это, потому что иначе его компания головорезов и нищих попрошаек не собралась бы сейчас вокруг него в полном составе. Оставшись в одних плотно обтягивающих ноги штанах, Кристиан повернулся к напоминавшему своей массивной фигурой башню замка Энтони-Простофиле, который держал в руках его сапоги для верховой езды из мягкой кожи. За Энтони стояла Полли Три Зуба, протягивая Кристиану батистовую рубашку.