— Видала?

— Что видала? — не поняла Аламена.

— Мейми отвела Дульси в сортир и заперла дверь.

Аламена уставилась на нее с любопытством и спросила:

— Ну и что?

— Что это у них завелись за секреты?

— Откуда мне знать?

Куколка нахмурилась, из-за чего наивное выражение, обычно не сходившее с ее лица, исчезло. У нее была коричневая кожа, стройная фигура и неплохая смекалка, которую она скрывала за глуповатой миной. На ней было оранжевое шелковое платье в обтяжку, а бижутерия могла утянуть ее на дно, случись ей оказаться в воде. Она танцевала в кабаре отеля «Парадиз», и вид у нее был преуспевающий.

— Это просто смешно — в такой момент, — сказала она и лукаво осведомилась: — А Джонни что-нибудь получит по наследству?

Аламена воздела брови. Не имела ли Куколка виды на Джонни?

— Спроси у него сама, солнышко, — посоветовала Аламена.

— Зачем? Я лучше спрошу Вэла.

Аламена зловредно улыбнулась:

— Осторожнее, подруга. Дульси очень следит за девочками своего брата.

— Эта стерва лучше пусть занимается своими делами. Она так виснет на Чарли, что это просто неприлично!

— Теперь, когда умер Большой Джо, у нее только прибавится прыти, — сказала Аламена, и на лицо ее упала тень.

Когда-то она была такой же, как Куколка, но десять лет сделали свое дело. Она по-прежнему выглядела очень неплохо в фиолетовом шелковом платье с высоким воротом, но глаза говорили, что их хозяйке уже на все наплевать.

— Вэл не годится против Джонни, а Чарли не дает Дульси покоя и рано или поздно доиграется.

— Вот этого-то я и не понимаю, — озадаченно проговорила Куколка. — Чего это он так выставляется? Разве что он хочет завести Джонни.

Аламена вздохнула, и пальцы ее затеребили воротник платья.

— Надо, чтобы кто-то сказал ему: у Джонни в черепе серебряная пластинка, и она, похоже, сильно давит ему на мозги.