Столкнувшись с голубыми глазами, она почувствовала минутную слабость в руках, потом в ногах и в туловище. Внезапно ее осенило, что именно этот взгляд породил это странное жгучее ощущение. В первый раз она долго смотрела на него, не ощущая страха.

За все годы, что Теа провела при легендарном французском дворе, она не встречала такого мужчины. Его плечи были такими широкими в сравнении с бедрами, и он выше любого француза. Он возвышался над любым из своей воровской банды, и все же, казалось, не сознавал, какое впечатление производит. Если бы она забыла о том, кем он был, она бы представила его одетым в золотой и голубой дамаст, что очень гармонировало бы с его внешностью, так как этому человеку очень пошла бы королевская одежда. Ей казалось, что она смотрит на солнце, принявшее очертания человека. До этого момента она и не подозревала, что способна наслаждаться только лишь внешностью мужчины до ощущения боли.

Несмотря на свой ангельский вид, он, однако, обладал нравом гадюки. Вдруг он нахмурился, как будто что-то застало его врасплох и поэтому рассердило. Гнев и страх опять выдвинулись на первый план.

- Золотые глаза и волосы, подобные черному янтарю. Кровь Господня, почему ты такая, женщина! - Он отшвырнул ее. - Впрочем, это неважно. Как бы то ни было, ты была права, маленькая папистка. Мне нужен выкуп.

В смущении она осталась на месте, когда он пошел прочь. Потом он быстро повернулся и указал на нее пальцем.

- Не вздумай сбежать. Если мне опять придется гнаться за тобой и ты опять будешь сопротивляться, я заставлю тебя заплатить таким образом, чтобы это как следует позабавило меня.

Он зашагал прочь, злобно выкрикивая приказы своим людям.

Хобби заспешила к ней и принялась развязывать кожаный ремень, стягивающий ее руки. Теа посмотрела на Робина Саважа, на его затянутую в кожу фигуру и ужаснулась еще раз. Как могла она забыть про его жестокость только потому, что у него было красивое, хорошо сложенное тело и глаза, способные воспламенить мокрые листья? Она смотрела, как он исчез среди деревьев, окаймлявших поляну: наконец-то он оставил ее.