– Тут так сыро, Кассандра, это вредно для здоровья. Мы с Фредди вернемся в карету. К тому же он оставил там свою табакерку. Будь добра, не задерживайся. Факельщиков я отослала: луна светит достаточно ярко, а после девяти они требуют еще по шесть пенсов на брата.

– Да, тетя.

– Мне кажется, все прошло даже лучше, чем можно было ожидать при наших обстоятельствах. Слава Богу, все уже позади! Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь отчистить подол от этой грязи. И не забудь, Касс, мы наняли карету только до десяти, да и делать тут больше нечего, не правда ли?

Вдовствующая леди Синклер скосила глаза на незасыпанную могилу у своих ног и тотчас же отвернулась. Уголки ее губ опустились в гримасе недовольства, словно говорившей: как это неосмотрительно, как бестактно со стороны ее брата довести дело до столь неприятной развязки! Она протянула руку с тщательно ухоженными ногтями и крепко сжала локоть племянницы.

– Как только вернемся домой, Кассандра, нам придется кое-что обсудить.

С этими словами леди Синклер подобрала шуршащие юбки и направилась к карете.

– Это она? – тихо спросил Филипп Риордан, вглядываясь сквозь ветви платана в удаляющуюся фигуру. До нее было ярдов тридцать.

Ярд примерно равен одному метру.

– Нет, это ее тетка.

Риордан перевел взгляд темно-синих глаз на женщину, стоявшую на краю могилы у подножия бугристого, усеянного могильными камнями холма. С такого расстояния он мог убедиться лишь в том, что она высока ростом и стройна. Ее черные волосы были уложены тяжелым узлом на затылке. Он смахнул опавшие листья с плоской вершины ближайшего надгробного камня и неловко уселся на нем, балансируя в неустойчивом положении, стараясь вытянуть как можно дальше свои длинные ноги.

– Не нравится мне все это, Оливер. У нее даже волосы точь-в-точь как у него!

– Да при чем тут ее волосы? Она и виделась-то с ним самое большее раз или два в год. Они никогда не были близки.