Во тьме она различала лишь изножье кровати. И там она видела почти отчетливо… короля Эдуарда, своего супруга. Он вышел из могилы, чтобы обвинить ее… Пришел непрошеный, бестелесный, и она не в силах избавиться от него. Он живет в ее мыслях, в сновидениях, и от этого некуда деться.

— Мортимер, — прошептала она, — ты не спишь? О благородный Мортимер, проснись же!

Ее возлюбленный со вздохом тяжело повернулся к ней.

— Что с тобой, любовь моя? — пробормотал он сонным голосом. — Опять видения?

— Да, опять.

— Но это ведь только сны.

— Я не могу спать, — возразила королева. — Он перед моими глазами… там, на ложе смерти… О, я вижу, как они кладут на него тяжелый стол, чтобы он не мог двинуться… И подносят раскаленный железный прут… Боже!.. Чтобы снаружи не было никаких следов, они сожгли ему внутренности…

— Он умер сразу, — попытался успокоить ее Мортимер.

— Нет! Говорят, люди слышали его крики далеко за стенами замка Беркли.

— Чепуха! Вспомни, какие там стены! Не думай больше об этом.

— Я бы хотела!.. Но и здесь, в замке Йорк, о том же шепчутся… Я уверена.

— Когда человек умирает, о нем всегда болтают, особенно если он был королем. Пройдет время, и все забудется.

— А если слухи дойдут до короля?

— Твой сын никогда им не поверит. Главное, чтобы сейчас Эдуард от нас узнал, как это было.

— Посланцы уже отправлены к нему. Ему скажут, что отец мирно умер в замке Беркли, а до этого некоторое время был болен. Что он очень хотел жить, но…

— Да уж, жить он хотел… И не давал жизни нам.

— Потому и пришлось убрать его… Я это понимала и понимаю, Мортимер, но таким способом… Боже мой!

— Прошу тебя, Изабелла, моя королева, не думай об этом. Дело сделано, и сделано быстро, как и следовало… Уверен, Эдуард воспримет все так, как нам нужно. У него сейчас хватает забот, в том числе и государственных, например, замирение с Шотландией. Он почувствует, как все это тяжело, и поймет, что без нас и наших советов ему не обойтись. Он ведь воображает, что, выступая с войсками на север, движется навстречу победе и славе.