Один этот факт исключал его появление в американской Вирджинии.

Джейсон лежал и хмурился в темноте комнаты. Чистый случай задержал его в гостинице на ночь. Сейчас бы он держал путь в Гринвуд, в отцовское поместье, но его лошадь потеряла подкову и пришлось остановиться. Поскольку ее вновь подковали только на закате, вместо пятнадцатимильного путешествия в Гринвуд по холоду и темноте он отправил к отцу посыльного с сообщением, что задерживается и прибудет только утром. Он знал, что служанка гостиницы Энни, как и раньше, придет к нему, так что принимать решение было легко. Если бы все сложилось иначе, если бы он не остался в гостинице, он не увидел бы Давалоса.

Понимая, что уже не заснет, Джейсон покинул теплую постель и своим особым, кошачьим шагом подошел к закрытому ставнями окну. Его не остановило то, что он был без одежды, что в комнату ворвалось ледяное дыхание ночи, когда он распахнул ставни и, опершись ладонями о подоконник, выглянул наружу.

Обманчивый лунный свет превратил его в рисунок, сделанный тушью и серебром: черные волосы выглядели серебряными, зелень глаз потемнела, нос, высокие скулы и прекрасный чувственный рот засеребрились, а подбородок и впалые щеки стали угольно-черными. Это было красивое, но в то же время упрямое и жестокое лицо. Мышцы у него на руках напряглись, легкий ветерок зашевелил тонкие черные волосы на груди. Лунный свет трепетно прикоснулся к золотому, украшенному изумрудами браслету у него на руке.

Уйдя в свои мысли, Джейсон не чувствовал холода. Он размышлял над появлением Давалоса. Совпадение? В это не верилось. Какое-то шестое чувство твердило ему об опасности. Мрачная мысль внезапно пришла ему в голову. А не чувствовал ли то же самое Нолан, отправляясь в свое последнее путешествие в каньон Пало Дуро? На мгновение выразительные, красивого рисунка губы Джейсона дрогнули - боль так и не проходила, Нолан был мертв, он пал от руки Давалоса.