Герцог уже знал, что блинчики — это маленькие блины с икрой или сметаной, поэтому совершенно искренне ответил, что они, разумеется, придутся ему по вкусу.

Он сел в удобное кресло, ожидая, пока княгиня нальет ему чай. Она разливала чай точно так же, как делала это в Англии его мать.

— Как долго вы пробудете в Санкт-Петербурге? — спросила княгиня. — Или вы еще не решили?

— Думаю, все будет зависеть от вестей с фронта, — ответил герцог.

Княгиня пожала плечами.

— Теперь, когда у нас есть Кутузов, все будет в порядке и наша армия победит.

Герцог подумал про себя, что княгиня слишком оптимистична, но, поскольку ее настроение отличалось от того уныния, которое царило в Зимнем дворце, он сказал:

— Надеюсь, вы окажетесь правы. Вам бы надо поговорить с царем.

— Это не поможет, — возразила княгиня. — Вы, Блейк, как и я, знаете, что русские в периоды кризиса испытывают удовольствие от собственных страданий. В этом смысле мой муж типичный русский, но, надеюсь, его настроение скоро изменится, и жду, когда снова засияет солнце.

Герцог засмеялся.

— Милая философия, — заметил он, — и очень милый философ.

Делая комплимент княгине, герцог был совершенно искренен.

Когда князь женился на ней, она была первой красавицей венского двора. Время не только не разрушило ее красоту, но даже придало ей еще большее очарование.

В ней чувствовалась какая-то сила. Герцог подозревал, что княгиня руководит своим мужем и управляет домом в совершенно нетипичной для русских манере.

Большинство русских предпочитают, чтобы их женщины были мягкими, женственными, незаметными. Однако императрицы Елизавета и Екатерина ввели новые правила, которым последовали многие русские женщины, превратившись в диктаторов.