Глядя на нее, он также подумал, что хоть она и создана из плоти и крови, но обладает чистотой и божественной красотой, словно святая дева.

«Вот, — с изумлением сказал он себе, — подходящие слова, чтобы описать Зою».

В ней было что-то святое, на какое-то мгновение, когда она стояла лицом к герцогу, ему показалось, что от нее исходит сияние.

Вдруг он понял, что они смотрят друг на друга, глаза Зои погружены в его глаза и они оба молчат.

Откуда-то издалека раздался голос княгини:

— Садитесь, девочки. Пейге поскорее свой чай. Я хочу поговорить с его светлостью. Герцог мой старый друг, и мы хотели бы побеседовать наедине.

Говоря это, она продолжала разливать чай. Потом княгиня подняла глаза и увидела, что герцог и Зоя не двинулись с места.

В голосе ее послышались жесткие нотки, она добавила:

— Уверена, тебе пора заняться музыкой, Зоя. Иди в музыкальный салон и скажи слугам, чтобы чай тебе подали туда.

Зоя вздрогнула, как будто ее вернули на землю. Она поклонилась княгине и молча покинула салон.

Когда дверь за ней закрылась, герцогу захотелось вернуть девушку. Зоя ушла, а у него осталось ощущение потери.

— Идите сюда, Блейк, садитесь, — предложила княгиня. — Расскажите моей маленькой Тане о Лондоне. Она была там последний раз в десять лет. Но у нее сохранились самые приятные впечатления от ваших парков и смешных узеньких улиц.

Герцог понимал, что после Санкт-Петербурга с его широкими и довольно пустынными улицами Лондон мог произвести на княгиню именно такое впечатление.

Таня смотрела на него, явно ожидая ответа, и он искренне сказал:

— Вы действительно собираетесь в Лондон? Уверяю вас, он совсем не так велик, как Санкт-Петербург, и не производит столь сильного впечатления.

— Мама говорит, что в Лондоне меня ждут балы гораздо веселее, чем балы в Санкт-Петербурге.