Театр Линкольн-центр на Бродвее искрился огнями. Один за другим к нему подкатывали роскошные блестящие лимузины. На вручение ежегодной театральной премии «Тони» съезжались знаменитости, и в толпе зрителей у красной дорожки стрекотали фото- и видеокамеры. «Тони», конечно, не «Оскар», однако и здесь зевакам было на кого поглазеть. Звезды Бродвея, великие комики и трагики, инженю и герои-любовники проходили мимо них в вечерних туалетах, усыпанные драгоценностями с ног до головы. Кто-то был известен мало, кто-то же, наоборот, привлекал к себе все взгляды и объективы.

Мэган Холланд, звезда нашумевшего мюзикла «Черепаха», была в числе последних. Впрочем, известность Мэган объяснялась скорее не блистательным исполнением роли Саманты, а фильмом «Рандеву», где она сыграла в паре с Мэттом Джейкобсом, самим Мэттом Джейкобсом, занимающим десятое место в списке самых сексуальных мужчин планеты по версии журнала «Реор1е».

Но зрители напрасно ждали от Мэган улыбок и воздушных поцелуев. Она прошла по красной дорожке быстро, не глядя по сторонам и не позируя фотографам. Словно была не главной претенденткой на премию в номинации «Лучшая театральная актриса года», а помощницей администратора, спешившей по срочному поручению.

Разочарованное «у-у-у» понеслось ей вслед, но Мэган даже не обернулась. Ей не было дела до толпы, до собратьев-актеров, до интриг, премии, шоу… Какая разница, получит она в этом году заветную статуэтку или нет. Не все ли равно, что происходит с ней сейчас. Ее мир рухнул, и даже сотня тысяч призов ничего не изменит для нее…

Когда ведущий объявил в микрофон ее имя, Мэган не засмеялась, не заплакала от радости, а лишь покрепче стиснула зубы. Под грохот аплодисментов она вышла на сцену, не слыша и не видя ничего. Машинально взяла приз, улыбнулась одними губами, пробормотала в микрофон традиционное «спасибо».