Он занял свое место за кафедрой и обвел взглядом собравшихся студентов.

— Да-а… — протянула Полин, не в силах оторвать от него восхищенного взора, — может, работать с ним и не сахар, но… это мужчина!

— А ты кого ожидала увидеть? — фыркнул Стюарт.

— Позвольте представить вам доктора Волласа… — начал доктор Колсон, но Джейн едва слышала его. Ей казалось, будто ее вдруг ударили в солнечное сплетение или вкололи какой-то наркотик, от которого перехватывает дух, а все нервы напрягаются, как струны… Все ее существо, словно по мановению волшебной палочки, потянулось к этому высокому черноволосому красавцу. Перед глазами плыл розовый туман, в ушах звенело, и сквозь этот звон до ее сознания долетали лишь ничего не значащие обрывки фраз. Уже одно только присутствие этого человека подавляло, лишало воли, заставляло смотреть на него, внимать ему, забывая обо всем своем… Его пронзительные черные глаза, сверкавшие, как полированная сталь, переходили от одного лица к другому, задерживаясь на каждом лишь какую-то долю секунды, но и этого оказывалось достаточно, чтобы почувствовать себя словно голым на столе рентгеновского кабинета.

— В его манере держаться есть что-то оскорбительное! — не выдержал Стюарт. — Что это он о себе возомнил?

— Высокомерен, властен, исполнен сознания собственного величия, — тоном бухгалтера, сдающего годовой отчет, констатировала Полин и, не сдержавшись, добавила: — Но, черт возьми, красив!.. Дьявольски красив!

— Тихо! — шепнул Гай. — Он смотрит прямо на нас.

Доктор Воллас дождался, когда Колсон закончит свою вступительную речь, и заговорил неожиданно мягким низким голосом, особое очарование которому придавал легкий иностранный акцент.

— Всем вам, безусловно, известно, — начал он, — что Греция — колыбель западной цивилизации. Также вам известно, что эта страна подарила миру великолепные произведения искусства, которым несть числа. Вещи, украшавшие когда-то древние гробницы и храмы моей родины, можно встретить теперь во всех музеях мира…