Тронутый искренностью женщины, Рейф сумел перебороть раздражение. Когда-то и ему было восемнадцать, он любил и тоже ошибался. Глядя на ее несчастное лицо, живо припомнил страдания, которые несет с собой любовь, особенно в юности.

- Подозреваю, что за независимой позой скрывается ранимое сердце, спокойно сказал Рейф. - И если я прав, беги за мужем, призови на помощь все свое обаяние и моли прощения у его ног. Возможно, тебе удастся вернуть Дэвида, по крайней мере на этот раз.

Мужчина многое способен простить женщине, которую любит. Только впредь не допускай промашек. Сомневаюсь, что он сумеет простить тебя дважды.

Джоселин смотрела на кавалера во все глаза.

- О твоей выдержке ходят легенды, - проговорила она почти на грани истерики, - но ты превзошел самого себя. Зайди сюда сам сатана, и ты предложил бы ему партию в вист.

- Никогда не садись играть в карты с чертом, Джоселин, - парировал Рейф. Он передергивает.

Взяв ее холодную как лед руку, легонько коснулся губами - прощальный поцелуй.

- Если не удастся уговорить мужа, дай мне знать, и мы приятно проведем время вдвоем. Правда, я не могу предложить тебе ничего, - добавил Рейф, отпуская ее руку, - кроме легкого, ни к чему не обязывающего приключения. Прости, не хочется лгать. Много лет назад я отдал свое сердце той, что не удержала его. Оно упало и разбилось, и теперь у меня нет сердца. - Возможно, на этом следовало поставить точку и уйти, но, глядя в ее милое заплаканное лицо, Рейф, сам не понимая зачем, добавил:

- Ты мне напомнила женщину, которую я знал когда-то. Ты похожа на нее, но не настолько, чтобы я мог ее забыть. Нет, не настолько.

С этими словами он ушел, погрузившись в суету многолюдной Брук-стрит. За углом Рейфа ждал экипаж, так что ему оставалось только запрыгнуть в коляску и умчаться восвояси.

Какая-то часть его самого потешалась над любовью Кэндовера к эффектным жестам. "Неплохо ты, Герцог, сыграл спектакль!" Титул "герцог" настолько крепко прирос к Рейфу, что стал восприниматься в обществе как имя. На протяжении многих лет он оттачивал образ, доведя его почти до совершенства. И действительно, ему, настоящему английскому джентльмену, хладнокровному, рассудительному даже в чувствах, имя Герцог подходило больше, чем Рейф.