Стражник увидел Тимофея – глумливо ухмыльнулся.

– Как здравие твое, морда битая?

Он уже поставил себя на ноги, широко развел их для большего равновесия, расправил широкие плечи. Рука на рукояти меча, в глазах животное веселье и звериная угроза. Тимофей вспомнил, как бился на кулаках с боярскими дружинниками, но этого детину припомнить не смог. Может, он тоже бил его наравне с остальными, а может, рядом стоял. Так или иначе, он знал о том случае, поэтому относился к Тимофею как к своему врагу.

Орлику стало не по себе. Изверга этого он не боялся, надо будет – прихлопнет как муху. И не посмотрит, что у него меч отточенный. А испугался он не за себя, а за родных своих. Изба его новая у реки, на самом отшибе пригородного селища. Нагрянь охальники по напуску боярина – беды не миновать. Или дом сожгут, или... Сестры у него молодые, на выданье. Кто их потом замуж возьмет?..

Тимофей угрожающе насупился, сверкнул взглядом.

– Здоровье мое погожее, а ты вот без языка остаться можешь. Говоришь много, да не по делу.

– А ты не грози мне, упырь киевский.

Тимофей удивленно и устрашенно повел бровью. Похоже, боярские приспешники справлялись о нем у людей, узнали, в какой дружине он служил в своем недалеком прошлом... Хорошо, если обошлось без последствий для его семьи.

– Если хоть один волос с головы моих сестер... – начал было он, но ратник оборвал его.

– За сестер не бойся, – ехидно ухмыльнулся он. – За себя бойся.

– За себя то я постою... И вас всех положу, если что не так...

– О! За такой разговор тебя к боярину на суд вести надо!

– Веди. Только смотри, не надорвись.

– Зря ты гоношишься, – угрожающе покачал головой ратник. – Добрые мы, но если разозлимся... Разбудишь лихо, горько о том пожалеешь. Если будет, чем жалеть...