Сына Ольга обожала.

Нищеты смертельно боялась.

Слишком хорошо Ольга помнила первый, самый трудный год. Они с мамой тогда едва концы с концами сводили, а на ее руках — новорожденный сын. Хорошо, что она решилась встретиться с Женей, а ведь так трусила…

Полученные «алименты» Ольга старалась на повседневные нужды не тратить, почти все откладывала на банковский счет. Вначале копила на переезд в Питер, доплата за размен требовалась огромная. Теперь мечтала когда-нибудь купить Кириллу трехкомнатную квартиру.

«Соберется жениться, а я скажу: вот ключи от новой квартиры, это мой подарок к свадьбе. Представляешь, какой для Кирюши сюрприз?» — говорила она Евгению Наумовичу в его редкие посещения.

И выдавала сыну строго дозированные суммы на учебники, новые джинсы, поездку с классом в Павловск или на спортивную секцию.

Кирилл с раннего детства знал: лишних денег в доме нет. И с четырнадцати лет пытался подрабатывать, он не любил брать деньги у матери. Отлично знал: и без того все на него тратится.

Кирилл рос, и Евгений Наумович стал замечать: сын встречает его все более неприветливо. На безобидные, будничные вопросы об учебе, занятиях карате он отвечал резко, если не сказать — грубо. Смотрел на отца волком, как на врага, а иногда не выходил из своей комнаты даже поздороваться.

Евгений Наумович полагал: старший сын не может простить отцу нерешительности, он до сих пор не рискнул представить Кирилла законной жене, сестре и брату.

Кирилл знал о них!

От матери.

И ждал.

После каждого визита Евгений Наумович давал себе слово: все расскажу. Сегодня же! Катя поймет. И простит. Наверное. Он не предавал ее!

Ольга — случайный эпизод в его жизни. Даже — нечаянный эпизод. Но ребенок, плод легкомысленного поведения, ни в чем не виноват.