Рено Шевалье рассматривал встревоженные лица людей с мрачным нетерпением. Он понимал всю безнадежность своей миссии, которую тем не менее нужно было выполнить. Наконец, повернувшись к коменданту, он изобразил поклон, в котором не было ни малейшего подобострастия.

— Желаю вам доброго вечера.

— Что означает это вторжение? — угрожающе произнес Шепар, пытаясь сохранить остатки самообладания. Он сорвал с шеи салфетку и бросил ее на стол.

— Я передал через посыльного свою просьбу о встрече с вами сегодня, но мне ответили, что я должен подождать. Не желая беспокоить вас в служебное время, когда вы занимаетесь решением важных и неотложных проблем, я решил повидаться и поговорить с вами во время вашего отдыха. — Рено говорил учтиво, но в словах его сквозила неприкрытая ирония.

— Ты решил повидаться со мной тогда, когда я буду не в состоянии отправить тебя на гауптвахту за твое нахальство? Рано радуешься! Я сейчас позову сюда людей из охраны…

— Я к вашим услугам. Но, надеюсь, вы не очень расстроитесь, если они не придут?

Шепар подался вперед, схватившись за край стола.

— Что ты с ними сделал?

— Ничего, просто обезоружил их.

Его голос был низким и проникновенным, а речь выдавала в нем человека, долго жившего в Париже. Элиз подумала, что если не видеть его, то можно было бы представить, что говорит по крайней мере французский дворянин, а то и вовсе придворный. Ее взгляд упал на повязки из серебра, стягивающие мускулы его предплечий, и в этот момент она вдруг почувствовала растущую в душе тревогу, которая ей очень не понравилась.

— Как ты посмел это сделать?! — воскликнул Шепар.

Глядя на этого жирного и самодовольного глупца, Рено не мог удержаться от раздражения, переходящего в ярость.

— Я должен был это сделать, чтобы вы не совершили очередную глупость, распорядившись произвести еще один арест. То, что я скажу, крайне важно. Вы должны обязательно выслушать меня, так как от этого зависит жизнь людей, которых вам поручено охранять, — в том числе и тех, которые сейчас находятся в этой комнате.