Анна усмехнулась невесело — а что она вообще могла бы выдержать? Свою жизнь? Окружающее ее безликое и потому ненаказуемое зло? Всеобщую шизофрению? Где можно спастись, если не рядом с Богом?

Кинг…

Она зря про это вспомнила, зря… Столько лет она пытается спрятаться. Столько лет говорит себе: «Он просто уехал… Он бросил меня, разлюбил и уехал…» Но те воспоминания иногда приходят сами, разрывая тяжелую цепь, могильную ограду, где она навеки погребла их. Чтобы выжить…

Она закрыла глаза, пытаясь остановить слезы. «Позвольте мне спросить: вы ангел Сан-Франциско?..» Да, она больше никогда не смогла выйти на сцену. Да, она ничего не хотела слышать. Кто мог тогда ее понять? Девочку с великим будущим, которая от этого самого будущего отказалась? Повернулась и ушла прочь — в темноту. Человек, который разрушил ее жизнь, жив. Она чувствует это, она и себе не может объяснить, почему она это знает, откуда…

«Мышка, взгляни сюда… Вот это и есть старик Джим. Умер, говорят, от сердечного приступа… А еще говорят, что он просто послал всех на фиг и ушел к своим любимым индейцам в резервацию. Теперь мчится по утрам на белом коне, и зовут его Джим Вольное Перо».

Кинг, а ты теперь как зовешься?

«Знаешь, как он говорил? „Жить надо быстро, умереть молодым…“ Что-то, мне кажется, он напутал. Жить надо долго… Потому как ничего сделать не успеешь толком, если будешь жить быстро».

Почему же ты не стал жить долго?

А теперь все кончилось. Да, поезд-то ушел, но и лестницу она больше не видит. А еще она не хочет видеть прежних друзей. Никого. Ни Бейза, ни Майка, ни Ирину… Потому что это все — воспоминания. Это — возобновление вечной боли.