Потом она услышала гудок поезда. И в этом не было ничего удивительного, потому что школа стояла недалеко от железной дороги, но отчего-то именно сейчас Мышкино сердце сжалось от страха и ожидания. Именно так. С одной стороны, было ожидание, а с другой — торчал уродливый, злой и неизбежный страх. Потом голос Зинаиды потонул в стуке колес — и это тоже было странно, потому что никогда колеса не стучали так громко, ни у одного поезда — только у этого…

Теперь Мышке казалось, что он несется прямо на нее, и сейчас ее не станет, и стук становился все громче и громче, проникая в самые потаенные уголки ее сознания, а сама Мышка растворялась в этом зловещем гудке — и надо было бежать, бежать, бежать отсюда…

Она попыталась зажмуриться, хотя в глазах и так потемнело, закрыть уши ладонями, как будто стук этот уже не жил внутри ее…

«Не-е-ет…»

Кто-то дотронулся до ее плеча.

Она очнулась. Зинаида стояла перед ней и смотрела с укором. Так Мышке показалось.

— Тебе плохо, Краснова?

Мышка кивнула. Ей сейчас и в самом деле было плохо. Пусть не физически, но ведь душа что-то все-таки значит?

«Почему это со мной случилось?» Глупо задавать себе вопрос, на который не знаешь ответа…

— Тогда ступай домой… Ты дойдешь? Или тебя проводить?..

— Не надо, я дойду… Спасибо…

Мышка прекрасно понимала, что Зинаида Александровна движима в данный момент совсем не чувством жалости, а страхом перед неприятностями, и, несмотря на это, была ей благодарна.

Мышка вышла из класса. Ненадолго остановилась, жадно вдохнув воздух освобождения.

Она не слышала, как облегченно вздохнула учительница, стоило только закрыться за Мышкой двери.

— Как хорошо без этой сумасшедшей… Не связывайтесь с ней…