Мы оттаскиваем чемоданы. Однако ощущение по-прежнему такое, словно вся команда салона «Видал Сассун» взяла нас в кольцо и включила фены. С облегчением мы падаем в такси.

– Боже правый, откуда такая жара?

Таксист бросает на нас усталый взгляд и вздыхает:

– От солнца.

– Так вот, оказывается, куда мы приземлились! – фыркает Иззи.

Восемь вечера – и не меньше тридцати пяти по Цельсию. В новостях по радио рассказывают о двухлетнем мальчугане, который, упав на мостовой, не сумел быстро встать на ноги и получил ожоги второй степени.

– С выпивкой подождем, пока не окажемся в помещении с кондиционером, – заключает Иззи.

Аэропорт совсем рядом с городом: не проходит и нескольких минут, как мы въезжаем в ослепительное радужное царство. Наши вопли и визги переходят в ультразвук Удивительно, каким восторгом могут наполнить душу обычные разноцветные лампочки! Представьте себе теплую прелесть рождественской елки в сочетании с завораживающей магией костра. Должно быть, нечто похожее испытывал известный лондонский денди Красавчик Бруммель, когда распахивал дверцы своего гардероба.

– А вон статуя Свободы! – зевнув, сообщает водитель и указывает нам на «Нью-Йорк».

Казино «Нью-Йорк», разумеется. Мы видим уменьшенные копии нью-йоркских небоскребов, обвитые, словно алой лентой, неоновой вывеской.

– «Дворец Цезаря», – кивает налево шофер. – Шикарное место!

– Ух ты!

Мы выворачиваем шеи, чтобы взглянуть на колонны высотой до небес, массивные статуи и золотую эмблему на фронтоне. На тротуаре – толпа глазеющих туристов в полном обмундировании: неподъемные бутылки коктейля «Маргарита», пурпур солнечных ожогов и перманент, который следовало бы запретить еще в семидесятых.

– Смотри, Нил Седака! – взвизгивает Иззи.

– Где? – ахаю я.

– Да нет же, дурочка, на афише!