Снова вошла экономка.

— Он сейчас говорит по телефону, — сказала она.

Я быстренько закрутила тюбик с помадой, надела на него колпачок и сунула назад в большую профессиональную косметичку.

— Спасибо, — поблагодарила я. Мне хотелось быть благоразумной, но, не сдержав себя, я все-таки провела языком по верхней губе, наслаждаясь ощущением того, что кровь прилила к губам после использования смягчающего средства. Лучшее в губной помаде — в отличие от остальной жизни — это то, что она никогда не разочаровывает вас. Во всяком случае, в течение первых пяти минут. А когда она заканчивается, можно наслаждаться бесконечными поисками еще более подходящего и стойкого оттенка, и поиски эти непременно придадут вам бодрости.

— Могу я чем-то помочь вам? — спросила экономка. Я понимала, что сказать «Да, мой клиент» было бы невежливо, поэтому я всего лишь покачала головой. Когда экономка повернулась, чтобы уйти, я заметила, что под ее обтягивающей юбкой цвета хаки проглядывает кривой шов колготок. С черной юбкой это бы было не так заметно, а в юбке цвета хаки бросалось в глаза. И вообще, кто сейчас носит колготки? Этот неровный шов, возможно, в сочетании с ягодицами, сводил на нет все ее попытки выигрышно выглядеть в этих колготках.

Можно не сомневаться: среди людей, работавших в доме, друзей у экономки нет. Добрый друг сразу сказал бы ей о неровном шве.

Я снова посмотрела на часы. Если губернатор, жаждущий занять кресло сенатора, появится в течение ближайших пяти минут или около того, я успею справиться с работой. Неудивительно, что его спихнули на меня. София, его обычный стилист, занималась еще и внешностью сенатора, который хотел быть переизбранным и, понятное дело, являлся соперником губернатора. У обоих претендентов на одиннадцать часов назначен поздний завтрак в Фейюлл-Холл, который будут показывать по телевизору, так что им обоим одновременно понадобятся услуги стилиста. Я бы с радостью накрасила и второго парня!