— Я возвращаюсь домой, — перебил ее Эрик. — На остров.

— Ты наконец решил сообщить родным?

Нора не одобряла его решение бороться с раком в одиночку, но Эрик твердо стоял на своем. Он запретил Норе рассказывать кому бы то ни было о его болезни, и Нора была вынуждена считаться с его волей.

— Ну да, в прошлом они меня очень поддерживали.

— Эрик, это совсем другой случай, и ты сам это знаешь. Пришло время рассказать Дину и родителям.

Во взгляде больного Нора прочла такую безнадежность, что ей захотелось отвернуться.

— А вдруг я скажу матери, что умираю, а она даже не приедет меня навестить?

Нора разделяла его сомнения. Пусть даже вероятность такого развития событий была ничтожно мала, Эрику было невыносимо думать об этом.

— Позвони хотя бы брату, дай ему шанс.

— Я подумаю.

— О большем я и не прошу. — Нора заставила себя улыбнуться. — Если ты можешь подождать до вторника, я тебя отвезу.

Эрик тронул ее за руку:

— У меня мало времени. Я договорился, что меня доставят самолетом. Лотти уже там, готовит дом к моему приезду.

«У меня мало времени». Голос Эрика звучал мягко взгляд был и того мягче, но Нора уловила в нем отголосок прежней силы. Как уже бывало, он напоминает ей, что он взрослым мужчина.

— Ну вот. — Он хлопнул в ладоши. — Мы ведем себя как персонажи пьесы Ибсена! Давай поговорим о чем-нибудь другом. Я слышал твою сегодняшнюю передачу насчет матерей и дочерей. Догадываюсь, как тебе тяжело рассуждать на эту тему.

Вот так, запросто, Эрик вернул их на твердую почву. Нора в который раз поразилась его стойкости. Когда жизнь становилась слишком большой, чтобы ее проглотить, он справлялся с ней, разделяя на кусочки. Разговоры об обыденных вещах — его спасение.