Я доедала яйцо всмятку, приготовленное бабушкой на завтрак, когда увидела Дениса и Мишу, маячащих около калитки. Не допив чай, схватила приготовленную с вечера пляжную сумку и выбежала к ним. Денис был бодр и весел. Миша же сонно и недовольно поглядывал на мою персону. Мы зашли за Машкой. Она сделала себе немыслимый начес на голове. Миша мигом проснулся и вытаращился на Кузькину, как Крупская с портрета в учебнике истории.

На пруд мы пришли одни из первых и успели занять хорошие места. День прошел здорово. Денис оказался веселым компанейским парнем. Миша тоже подобрел, когда увидел Кузькину в купальнике, а ее начес смыло в пруду. Да, грудь у Машки вымахала знатная, и она гордо выпячивала ее на Мишино обозрение.

Денис вызвался намазать мне спину кремом для загара, и я чувствовала, как дрожали его руки. Неужели он в меня влюбился?

И надо же было именно в этот момент заявиться Пашке! Он бросил в нашу сторону испепеляющий взгляд. И я задрожала под дрожащими руками Дениса. Моя реакция была явно неверно истолкована. Бубенцов одарил меня таким проникновенным взором, от которого я тут же захотела утопиться в пруду.

Пашка нырнул, быстро и красиво переплыл пруд от одного берега до другого. Вылез и ушел домой, даже не поздоровавшись с нами. Когда он проходил мимо, мокрый и блестящий на солнце, – у меня перехватило дыхание. Неужели я влюбилась в друга детства?

Проснулась я очень рано – всему виною жара.

У бабушки уже сидела вдова адмирала и, шустро поглощая блины, приготовленные для меня и деда, жаловалась на одиночество. С тех пор как она перестала ругаться с Галоповым, а между ними вырос глухой забор, она остро ощутила окружающую ее пустоту. Теперь эта пустота достигла и тарелки с блинами, последний из которых только что исчез во рту у вздыхающей вдовы. Бабушка выражала сочувствие и подливала несчастной кофе. Но я заметила задорный огонек в бабушкиных глазах.